опубликовано 01/07/2022 в 23:21

Андрей Полонский

Из тыловых записей

Перед наступлением ни ветерка. Тишина, жара.
Офицеры между собой говорят: пора
Что-то менять, пройти немного вперёд.
Но и противник тоже не идиот.

От главнокомандующего никаких вестей,
Непонятно, о чем думает штаб,
В первую очередь не хватает проверенных новостей,
Потом уже баб.

В населенном пункте доят коров
Ждут перемен. Надеются на авось.
Конечно же, нынешний быт суров, -
Говорит Николай Александрович, -
Однако брось

Эту истерику. Стоит ли уезжать
Туда, где дети не ждут нас, где мы навсегда чужие,
А здесь обеденный стол, кровать,
Немудреная твоя косметика, мои гири.

Артиллерия будет бить с перехлестом, за пять км,
Там у них вроде контора, два склада и укрепления,
Не понятно, за кого быть мне,
Надо решить, пока есть время.

НА ВИДЕО:

25 Ноябрь 2017 года, Санкт-Петербург
Трактатомы
Анастасия Романова
Стихотворения, попавшие на видеозапись:
• • •перейти в видеоархив

...Таким образом, наш язык имеет два слоя - один слой божественный, а другой сомнительного порядка, связанный, судя по всему, с гееной, с пространством на севере от Господа. Так ад и рай, прошлое и будущее содержатся в языке и в его письменах. И в письменах языка! Здесь виднеется дно тени. Земная азбука представляет собой зеркало небесной и разделяет судьбу языка. Если мы используем вместе и имена, и глаголы (хотя глаголы стоят бесконечно выше имен, ибо не равны ни их возраст, ни происхождение, ибо они возникли до, а имена после Творения), то все это относится и к азбуке. Поэтому буквы, которыми записывают имена, и буквы, которыми фиксируются глаголы, не могут быть одного сорта, и они с незапамятных времен были поделены на два вида знаков и только сейчас перемешались в наших глазах, потому что как раз в глазах и прячется забывчивость. Так же как каждая буква земной азбуки соответствует какой-то части тела человека, так и буквы небесной азбуки соответсвуют, каждая своей, частице тела Адама Кадмона, а просветы между буквами отмечают ритм его движения. Но ввиду того, что параллельность Божией и человеческой азбуки недопустима, одна из них всегда отступает, чтобы дать место другой; и наоборот, когда другая распространяется - отступает первая. Это же верно и для письмен Библии - Библия постоянно дышит. Мгновениями в ней сверкают глаголы, а стоит им отступить, чернеют имена, правда, мы этого видеть не можем, так же как нам не дано прочитать, что пишет черный огонь по белому огню. Так и тело Адама Кадмона попеременно наполняет наше существо, то покидает его, как при отливе, в зависимости от того, распространяется или отступает небесная азбука. Буквы нашей азбуки возникают наяву, а буквы небесной азбуки появляются в наших снах, рассыпанные как свет и песок по водам земли в час, когда Божии письмена прильют и вытеснят из нашего спящего глаза письмена человеческие. Потому что во сне думают глазами и ушами, речи во сне не нужны имена, она использует лишь одни глаголы, и только во сне любой человек цадик, и никогда не убийца... Я, Самуэль Коэн, пишущий эти строки, так же, как хазарские ловцы снов, ныряю в области темной стороны света и пытаюсь извлечь заточенные там Божьи искры, однако может случиться, что моя собственная душа останется там в плену. Из букв, которые я собираю и из слов тех, кто занимался этим же до меня, я составляю книгу, которая, как говорили хазарские ловцы снов, явит собой тело Адама Кадмона на земле...»


Милорад Павич, из "Хазарского словаря".