обновления
Проза • 12 августа 2017
Поэзия • 18 апреля 2017
Поэзия • 06 марта 2017
Внутренние новеллы • 03 марта 2017
Поэзия • 04 февраля 2017

2o/o3/2o15

Под затмением

«Музыка, ощущение счастья, мифология, лица, на которых время оставило след, порой - сумерки или пейзажи хотят нам сказать или говорят нечто, что мы не должны потерять».Хорхе Луис Борхес


Летом исполнится год, как я переехала в Питер. Я мизерно об этом пока проговариваюсь и слагаю точные слова — о том, что любой шаг из дома, будь то просто за сигаретами — непрерывность эстетического, или даже смертоносного переживания. Пока я еще блуждаю по першпективе с острым приступом астигматизма на глазах — все размыто и широкими мазками, как единая пятимерная мозаика. Всякая детализация — скорее предмет глубоко интимного переживания, о котором писать перед самим собой стыдно. Например, что поселилась в треугольнике между полутора комнатами Бродского, детской Мережковского и ночными бдениями Ахматовой — тут даже не до рефлексий, получилось-то случайно, выстрелом в небо. Скорее беспокоит меня Медуза Горгона на оградке Летнего Сада со стороны Фонтанки, неловко, да? А ведь каждый раз, когда я прохожу мимо, думаю о Голосовкере и прекраснейшей из титанид, которую ревнивая олимпийка обратила в чудовище. Давным-давно я читала эту книгу, и спина моя была мокрой — от ужаса и восхищения. Детская память о титаниде, у которой от горя глаза стали обращать в камень все сущее, а первыми ее братьев, — всколыхивается во мне и как ядерный синтез немирно греется где-то под ложечкой. Или вот еще история — с оранжево-светящимся цветом Михайловского замка. Он не дает мне покоя. Я часто специально стараюсь пройти мимо, чтобы вновь решить это сложное уравнение с его оттенком. Как он называется-то? При том же Павле цвет подкладки офицерского мундира, к примеру, звался «бедра испуганной нимфы», а у солдат — «ляжки испуганной машки». Плевать на фрейлину Лопухину-Гагарину и ее оброненную перчатку, на шпийонку Шевалье и на мальтийский орден убиенного императора, которому заговорщики сделали венецианско-оранжатовый раек его могилой. Я не о том. А радуюсь я, как ребенок, когда читаю, что этот цвет называется: «драконья кровь». Драконьякровьдраконьякровь,- повторяю себе шепотом дня два подряд, и по левую руку дышит раскрытый рот заколдованной титаниды, а по правую — горит замок.

Свои отношения с СПБ я считаю пубертатным периодом — с телесной дрожью, сбивчивыми сновидениями, тонкой бессонницей и самопроизвольной бормоталочкой на северные, пахнущие снегом, бенеса. Вернулось внезапно подзабытое«двойное зрение», из моего детства и ранней юности.

Из-за астигматизма на один глаз я долго тренировала в себе способность видеть одновременно две картинки — одну размытую и таинственную, вторую — обычную, как положено.

В тайной части, в правом глазу, мозг видит самое разное: тени превращаются в убегающих кошаков, мусор — в подвижную груду шляпных тулей, люди- в двуликих янусов с клювами и покрытые шерстью или в насекомоподобных лунатиков и тд и тп. В СПБ же это двойное зрение абсолютно естественно. Иду по улице, и в левый глаз мчатся машины, вывески, пешеходы, а в правый — дымчатые когтистые лапы, искусанные вампирами лики аггелов, липкие, политые медом плиты мрамора, призраки, почтительно кивающие мне у парадной, надречные ползучие шелкопряды, шипы гигантского шиповника на крышах, души мертвецов с крохотными головами, спящие на внешней стене дома, словно куколки мотыльков, которых потом выкорчевывает ворона с германским трагизмом в глазах….

И где мнимость, где реальность с ее трехмерной огранкой — разобрать трудно. Как-то я проснулась от детского крика «помогите, помогите!» во дворе. Ребенок кричал долго и пронзительно. Я поспешно нацепила на себя джинсы и выбежала во дворы. Забежала в первый, второй, четвертый, заглянула за забор в университет, но нигде ребенка не было. Но голос по-прежнему взывал на помощь, я подняла голову- вдруг где-то распахнуто окно, или кто-то стоит на крыше. И тут на карнизе приметила двух чаек и голубя. Они поплевывали хлебными крошками и дико хохотали надо мной. Я тотчас узнала голос ребенка. Потом чайка вынула крохотную гитару из подмышки и запела марсельезу. «Merde!» — воскликнула я и взяла сигарету дрожащими пальцами.


раньше:
← 25/3/2о1о
424
городская шизнь
2o/o3/2o15

дальше:
8/11/2o15 →

Комментарии (0)

Чтобы оставлять комментарии
необходимо авторизоваться:

    Чтобы оставлять комментарии необходимо авторизоваться!