обновления
Поэзия • 12 октября 2017
Внутренние новеллы • 11 октября 2017
Поэзия • 10 сентября 2017
Книги • 03 сентября 2017
Проза • 12 августа 2017
Зацепило?
Поделись!

Будь прохожим

Жoзеф Китэ (1835 - 1872)

"Да что ж за проходимец такой! - негодовала гувернантка, отряхивая передник от пахучей вездесущей куркумы, - да еще ворует наверное!" - "Мадам, не говорите так" - твердо прервал ее молодой англичанин, сидящий на плетеном диванчике под широкими веерами пальм - "Он много пережил, мы наняли его поваром, он наверняка замечательный повар, вот увидите". "Но мистер Берг, посмотрите, он молится в вашем саду! Жозеф молится этим диким индийским богам, вместо того, чтобы разделывать пуле!" - и пожилая женщина, вырастившая в этом доме четверых детей, и, поскольку растить уже было некого, теперь находившаяся в доме на почетном отдыхе и приличном жаловании, всплеснула руками...

Вечером того же дня Жозеф, жарил и парил, не забывая щедро посыпать рис пахучим миндалем, сочным барбарисом и солнечным кориандром, вспоминая свои недавние странствия по югу Индии и насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию, которую ему пела еще мать - итальянка, заглушавшая своим контральто гул каирских улиц, тех самых где прошло детство Жозефа. Его отец - француз был мелким служащим, и пропадал на работе до ночи, хотя денег все равно не хватало.

Поэтому с малых лет Жозеф был предоставлен сам себе, и пропадал до заката с босоногой кодлой арабских детишек. "Отец запрещает тебе мотаться в эти жуткие кварталы", - каждый раз предупреждала его мать, источая бесконечные итальянские причитания. И когда входная дверь запиралась на ключ, Жозеф, бросив тетради, выбирался через окно, обнимая ногами жилистые ветви финикового дерева.

К вечеру небо в Каире становилось желтым, точно в нем отражался песок пустыни, а затем красным с пестрыми разводами, точно базарные торговцы развесили свои ковры прямо на облаках.

Дом, в котором они жили, был уже год как заложен, из гостиной давно вывезли всю мебель и в пустынных коридорах гуляло эхо, неустанно напоминающее о близкой нищете. С каждым днем и без того немногословный отец, впадал в молчаливое уныние, он стал пропадать на каких-то не слишком чистоплотных приработках до самого рассвета. Мать боялась заговаривать с мужем, и все чаще пела, устремляя бездумный взгляд в узкое окно, а Жозеф стал совсем загорелым, и грязь на его пятках не мог оттереть даже верный полуглухой слуга. Вечерами с отцом стал приходить подозрительный англичанин, по слухам занимавшийся продажей краденного золота.

Летом, в разгар жары, отца арестовали за финансовые махинации, мать собрала вещи, и отправилась с Жозефом в Тунис, где и оставила сына на воспитание в приличном доме двоюродного дяди, преуспевающего фабриканта, грустно поцеловав его на прощание. Несмотря на то, что юноше дали возможность получить какое -никакое образование, Жозефу отвели место среди прислуги, и он рос по преимуществу на кухне, избегая таким образом издевок хозяйских детей. Он не любил учиться, зато умел красиво петь, развлекая горничных и посудомоек. Но больше всего его манили шумные улицы и арабские базары, где он чувствовал себя как рыба в воде. К дяде приезжало много людей по делам из Европы, и Жозеф любил, притаившись за дверью, подслушивать россказни гостей.

Ночью, первого января 1850 года, накануне своего дня рождения, Жозеф вскочил с кровати, лихорадочно оделся и, будто во сне вышел вон из дома, чтобы не вернуться туда больше никогда.

Несколько лет он странствовал по арабскому Востоку, изредка нанимаясь к сарацинским торговцам то носильщиком, то подмастерьем. Иногда он воровал, иногда подрабатывал уличным пением, пока не встретил того самого англичанина, знакомого отца. Это был мистер Робинсон, торговец краденого. Щедро заплатив юноше, он объяснил ему его новые обязанности связного - между поставщиками и покупателями драгоценностей.

У Жозефа появились деньги и не малые, он стал бывать в богатых домах Александрии Египетской, представляясь сыном крупного французского промышленника. В него была влюблена шестнадцатилетняя Маргарет, дочка знатного английского вельможи, с которой они наконец бежали в Европу, прихватив деньги ее отца и партию золота мистера Робинсона.

Несколько лет они путешествовали по Европе под чужими именами, проматывая деньги в казино и ресторанах, подделывая денежные чеки. Они селились в самые роскошные гостиницы и дома, в которых Маргарет кружила головы богатым поклонникам и из которых они неустанно сбегали не заплатив. В Париже на след влюбленных вышли люди Робинсона, и им пришлось прятаться в Лондоне. Деньги уже совсем кончились, и Жозеф пристроился поваром в злачное местечко, где каждый вечер зажигали красный китайский фонарь. Добродетельная хозяйка роскошного борделя, сдававшая им комнату неподалеку, имела виды на ангельскую красоту Маргарет, которая, несмотря на голод и нескончаемые бега, становилась все краше. Маргарет смеялась над предложениями сводни, и занимала знатных мужей в тайной квартирке в центре Лондона лишь светскими беседами и многозначительными обещаниями, не забывая тянуть из них приличные суммы. Однажды, устав от настойчивых советов madam, Маргарет отхлестала свою покровительницу конской плетью и, явившись на кухню Жозефу, кричала "Мон дье! Не пора ли нам сменить город и платья!".

Они отправились в Восточную Европу без копейки денег, и по традиции сняли на поддельные ассигнации лучшие апартаменты гостиницы, выдавая себя за богатых коммерсантов из центральной Европы. Жозеф, имевший пристрастия к кулинарии мечтал о ресторане и собственном корабле. Маргарет, используя все свое обаяние и блистательное коварство привлекла покорных кредиторов, которые без вопросов финансировали и ресторан и строительство гигантского судна "Санта София" - в честь матери Жозефа.

Ресторан, несмотря на лучшую во всей Варне кухню и лучших в европейской Турции музыкантов, разорился, а Маргарет тяжело заболела. К ним в дом зачастили разочарованные кредиторы, требующие своих денег. Жозеф был в отчаянии, из-за болезни возлюбленной они не могли сдвинуться с места. Он просиживал у ее постели ночи, а Маргарет в тяжелом бреду рассказывала о своем детстве, которое она провела в Индии. Она молила Жозефа увезти ее туда. Жозеф продал свой корабль и той же ночью на вырученные деньги нанял команду и снарядил судно в дальнее плавание, перенеся девушку на руках в каюту. На рассвете они угнали "Санта Софию" из порта Варны. Маргарет умерла на корабле, едва увидев берега желанной Индии.

Убитый горем, Жозеф снова продал "Санта Софию" за гроши, и пустился в странствия, ведь только они могли заглушить безутешные слезы по Маргарет. Иногда она приходила к нему во сне и советовала, куда надо двигаться дальше. За несколько лет пути он влюбился в Индию, ее религиозность, освоил разговорный санскрит, и стал подрабатывать мелким мошенничеством и торговлей, не стесняясь обзаводиться приятелями из цвета английской и индийской элиты Бомбея и Калькутты, представляясь, как обычно, под чужими именами.

В 1869 году он познакомился с Кешабом - лидером Всеиндийского Брахмасамаджа. Кешаб в то время считал, что Индии необходимо христианство и духовный опыт Запада, и Жозеф представился ему как католический миссионер. Несмотря на плохое образование, Жозеф хорошо знал Библию и был наделен талантом ораторства, в стократ усиленным наставлениями Маргарет, приходившей в сны. Кешаб проникся горячими речами миссионера, и несколько раз приглашал его на собрания общества Брахмосамадж, полные мистической риторики. На одно из таких собраний пришел Рамакришна- прославленный во всей Индии и глубоко почитаемый святой. Рамакришна своей провидческой интуицией разгадал Жозефа и обратился к нему со словами: "Какую печаль ты прячешь под чужими именами?". Жозеф, смущенный, поведал Рамакришне свою историю. Очевидцы рассказывали, что Рамакришна, слушая, плакал, а затем запел проникновенные ведические гимны, стараясь утешить чужестранца - без веры, без племени, без касты. Несколько месяцев Жозеф провел среди учеников Рамакришны, несмотря на то, что обман был вскрыт и Кешаб выгнал Жозефа с позором из Брахмасамаджа. Он молился могущественной Дурге, милосердной деве Марии и постигал искусство медитации. Рамакришна полюбил "неприкасаемого".

Простившись со святым, он отправился в Калькутту, где устроился учителем английского языка в школе для бедных. Возвращаясь в свою хибарку, он медитировал. Во время молитв ему являлась Маргарет и он мог разговаривать с ней, а когда он прерывал медитацию, она тотчас исчезала. Изредка, когда Калькуттское солнце садилось, и пестрая суета стихала, на кривых улицах, по которым бежали нечистоты, она мерещилась идущая босиком, с корзиной шелка, с клетью, в которой сидели птицы, и дорожным английским плащом через плечо. Жозеф звал ее, но она не оборачивалась, он ускорял шаг, но она отдалялась и отдалялась.

Жозеф решил, что это знак, что ему пора в путь, и решил вернуться в Европу. Он нанялся коком на корабль, и вскоре уже очутился в Старом Свете, отправившись сначала в Париж, затем в Брюссель, и наконец, в Румынию. Маргарет, продолжала вести его неведомо куда.

Так, когда он дремал в обшарпанной комнате провинциальной гостиницы, и за окнами звучала разухабистая речь русских солдат, Маргарет явилась к нему в русском военном мундире.

На следующий же день, он подался к Скобелеву, под Плевну. Скобелев взял его к себе поваром. Солдаты смеялись над Жозефом, считая его шутом гороховым и потешником. Жозеф и правда выделывал чудные вещи. Когда турки обстреливали его кухню, он грозил им кулаками и просил Скобелева прекратить турецкий огонь. Однажды он порывался лично отправиться к туркам, чтобы они перестали стрелять.

Жозеф не был приспособлен к войне. Ночью, когда пальба стихала, и солдаты были накормлены кулинарными изысками, Жозеф тайком медитировал и молился, в надежде увидеть Маргарет. Когда Плевна была взята и турки отступили, Жозеф исчез, оставив Скобелеву, который любил "этого чудилу", письмо: "Mon general! Мне недоели эти турецкие пули и русские солдаты, которые даже под гранатами сопят, как медведи. К тому же у меня назначено свидание".

Жозеф вернулся в Индию, где долгое время ездил из деревни в деревню, торгуя дешевыми безделушками и браслетами. Волосы его поседели, глаза чуть померкли. Но звезда Маргарет не оставляла его. В кафе, неподалеку от делийского базара, он разговорился с молодым англичанином Уинстоном Бергом за бутылкой пальмовой водки. Услышав историю жизни, юноша был так растроган, что пригласил его к себе в поместье на должность главного повара, не забыв выделить ему место в саду для медитации.

Жозеф прослужил у Бергов до самой смерти, впоследствии и дети их, и внуки часто вспоминали о нем: "Это был лучший повар на земле".

Комментарии (0)

Чтобы оставлять комментарии
необходимо авторизоваться:

    Чтобы оставлять комментарии необходимо авторизоваться!