Зацепило?
Поделись!

Новая арабская сказка

Саддам Хусейн

Арабский Восток в сознании западного человека - это всегда немного сказка "Тысяча и одной ночи". Гибкие гурии гнут спины и свернувшись по-кошачьи, уютно устраиваются у ног господина, чтобы развлечь его очередной историей, бедный мальчик, женившись на дочери своего дяди, поднимается на вершины богатства и власти, халиф приказывает рубить головы всем и каждому, кто не согласится с его толкованием суры "Корова", мастеру, построившему самый высокий минарет в Каире, выкалывают глаза, чтоб он никогда не смог соорудить такой же в Багдаде. Жестокость, коварство, жажда власти, никогда не утоленная, то грубая, то извращенно-изысканная чувственность, и наконец, богатство, богатство, богатство правят бал во всех этих историях.

Человек, которого зовут свистящим именем Саддам, казалось бы, сошел со страниц этих книг, украшенных орнаментом художников из мастерских Дамаска, Тегерана и Истамбула. Его место там, среди кровавых наследников Гаруна аль-Рашида, в вязкой и пряной атмосфере ближневосточного фольклора. Именно потому, вопреки своему поражению и позору, он так уверенно на наших глазах шагает в легенду и уже стал одним из двух - трех деятелей в мире, фамилия которых кажется лишней, достаточно выговорить имя, и сразу возникнет образ.

Несчастный дракончик...

Как всякого хрестоматийного злодея, поначалу Саддама просто жалко. Он родился деревеньке Аль-Шуя (другие источники называют Аль-Авджа) возле города Тикрит в очень бедной, почти нищей семье. Позднее, добившись вершин власти, диктатор и вершитель судеб арабского народа будет настаивать, что его произвели на свет в самом Тикрите и не забывать добавлять, что оттуда же родом Саладин, знаменитый полководец и сказочный герой, изгнавший крестоносцев из Иерасулима. Это не совсем ложь, и не совсем правда. И от Аль-Шуи, и от Аль-Авджи до Тикрита час с небольшим ходьбы.

Путаница существует и с официальной датой рождения Саддама - 28 апреля 1938 года. В тридцатых годах в Ираке детишек из бедных деревенских семей обычно регистрировали всех скопом, 1 июля. Разумеется, Саддам расстраивался, что даже по дате его рождения можно будет определить его плебейское происхождение. И устроил себе день рождения в день в день со своим ближайшим другом и названным братом Абдул Керимом аль-Шайхли, который действительно происходил из знатной багдадской семьи. Они были не разлей вода, Саддам и Абдул, вместе сражались в подполье, устраивали террористические акты, уходили в изгнание. Что не помешало Саддаму в один прекрасный день отправить друга юности на эшафот. Повелитель должен быть одиноким.

Об отце нашего Саддама Саддаме аль-Маджиде мы почти ничего не знаем, скорее всего он умер сразу после рождения сына. Хусейн никогда не упоминал о нем, и возможно, за скупыми строками официальных биографий скрывается еще более мрачная история. Мать героя Субха, в честь которой в 1982 году будет выстроен роскошный мавзолей, подобный мавзолеям Тимура и Саладина, вскоре снова вышла замуж. Как требует обычай - за брата своего мужа Ибрагима Хассана. Этот Хассан, первый конокрад на деревне, пасынка недолюбливал. Частенько бил, приговаривая: "Только хлеб дармовой и знаешь есть, паршивец, отродье паршивца".

Дочь моего дяди.

Мальчика, от греха подальше, передали другому дяде - на сей раз брату матери Хайрулле Тульфаху, многообещающему молодому офицеру из Багдада. И вырос бы Саддам в Багдаде, не зная горя, если бы Хайрулла не разделял модные в то время на Востоке пронацистские настроения. В 1941 году он участвовал в военном мятеже, который молодые офицеры, поклонники Гитлера, подняли против британской оккупации. Военная помощь, обещанная немецкой разведкой, опоздала, организаторы мятежа были арестованы и любимый дядюшка угодил в тюрьму.

Саддаму снова пришлось возвращаться в деревню. А там его били смертным боем за малейшую провинность, заставляли воровать и не пускали в школу. Отчима Саддам ненавидел.

Облегчение пришло только тогда, когда дядя Хейрулла вернулся из тюрьмы. Они зажили в городе, Саддам наконец пошел в школу, а дома его ожидало полноценное политическое образование. Тульфах, яростный националист и поклонник Гитлера, не изменил своим взглядам и после войны. У него было множество единомышленников, они собирались ночами и спорили до хрипоты, почему победа осталась на стороне врагов арабской нации. Такие споры в ту пору можно было услышать по всему Ближнему Востоку. Еще бы, ведь в молодости фашистом был и сам отец современного Египта Гамель Абдель Насер, и его приемник Анвар Садат, и другие крупные политические деятели арабского мира.

Образовывая племянника, Хейрулла Тельфах не был чужд абстрактного умствования. Его перу принадлежит сочинение под звучным названием "Три вещи, которые бог не создавал: персы, евреи и мухи", изданное в Тикрите в конце 40-х годов. Можно понять, какого ума-разума с годами набирался мальчик…

Саддам остался благодарен своему дядюшке на всю жизнь. Он, как и полагается в сказке, женился на его дочери Саиде, а когда пришел к власти, назначил Хайруллу мэром Багдада. Уроки политического образования не прошли для будущего вождя даром. Следующим его кумиром стал Сталин.

По словам арабского политолога Саида Абуриша, Хуссейн собрал целую библиотеку книг о Сталине и учился большой политике у вождя народов. Иракский диктатор настолько во всем стремился подражать своему кремлевскому кумиру, что даже в его облике стало просвечивать некоторое сходство с Иосифом Виссарионовичем.

Гитлер, Сталин и дядюшка Хейрулла - вот они, достойные образцы, и под их знаменами Саддам вошел во взрослую жизнь. Борьба за национальное освобождение, которой бредили арабские юноши тех лет, и не предполагала другого идеологического варева. До поры до времени Хусейн оставался типичным представителем своего поколения, не больше…

Триумф молодого террориста.

Прежде, чем уйти в радикальную политику, шестнадцатилетний Саддам, как и дядя Хейрулла, пытался сделать официальную военную карьеру. Он поступал в Военную академию, но провалился…

Уже будучи вице-президентом и шефом государственной безопасности, он явится сюда при оружии, со свитой телохранителей, чтобы "сдать все подобающие экзамены". И, разумеется, сдаст на отлично.

Итак, надежды на военное поприще провалились. Оставалась радикальная политика. Саддам выбрал партию БААС (в СССР ее называли Партией Арабского Социалистического Возрождения). Идеология БААС, в которой социализм наслаивался на панарабизм и ксенофобию, как нельзя лучше соответствовала настроениям той поры. Она поощряла идти в бой и применять оружие.

Саддам, к своим восемнадцати молодой человек под метр девяноста росту, косая сажень в плечах, не был склонен к абстрактному теоретизированию. Он создал штурмовые отряды для борьбы с коммунистами, в ту пору главными соперниками баасистов на местах. Ходили слухи, что Хусейн лично застрелил секретаря коммунистической ячейки в Тикрите. Уголовный суд его оправдал, но молодые интеллектуалы, разумеется, сразу прониклись особым уважением. Еще бы, человек дела…

7 октября 1959 года Саддам участвовал в неудавшемся покушении на жизнь тогдашнего лидера Ирака генерала Касема. Согласно официальной версии, он, несмотря на ураганный огонь, встал в полный рост и сделал несколько выстрелов в президентскую машину. Потом, тяжело раненый, темной ночью переплыл Тигр и ушел в Сирию.

В память об этом событии еще недавно в Багдаде устраивались торжественные заплывы, и победителю вручался ценный подарок. Впрочем, существует другая, менее романтическая история, которую рассказывают недоброжелатели Хуссейна. Стоял будущий диктатор в прикрытии, а, когда увидел правительственный кортеж, не выдержал, сделал несколько истерических выстрелов. Из-за чего, собственно, покушение и провалилось.

Так или иначе, Хуссейн оказался в Сирии, а потом перебрался в Каир. В Египте при Насере молодым баасистам везде была дорога, везде почет. По рекомендации египетских спецслужб Саддама приняли на юридический факультет Каирского университета. Однако лекции он посещал редко, - как пишет один из его арабских биографов, - "не чурался ночных развлечений, изрядно времени проводил за шахматами с друзьями, но и много читал. В основном читал Насера и Сталина".

Страсть и ярость - вот что отличает его в кругу товарищей. Одному однокашнику он угрожал всерьез, за другим всю ночь гонялся с ножом, - и все из-за политических разногласий…

К этому периоду относится и еще один забавный эпизод его биографии. Якобы, он поставлял информацию об иракской оппозиции ЦРУ…

Гвардия на службе нации.

В 1963 году в Багдаде случился государственный переворот. К власти пришла БААС, а с ней и давний друг саддамового дядюшки Хайруллы, тоже выходец из Тикрита, генерал Ахмад Хассан аль-Бакр. Аль-Бакр был назначен премьер-министром, и Саддам счел за благо вернуться на родину. Дело нашлось тут же, - по всей стране Хуссейн организовал отряды Национальной гвардии, которые споро расправлялись с левыми, либералами и сторонниками свергнутого Касема. Рвение молодого активиста оценили, и вскоре его взяли на руководящую работу в новую тайную полицию - Комитет партийной безопасности. Наш герой стал правой рукой аль-Бакра, его серым кардиналом.

60-е годы выдались бурными по всему миру. В Ираке же перевороты случались раз в два-три года. В 1964-м баасисты были свергнуты, Саддам даже успел отсидеть два года, бежать из тюрьмы, и 17 июля 1968 года, когда аль-Бакр вновь пошел на штурм президентского дворца, мы застаем Хуссейна в форме лейтенанта иракской армии, сидящего на броне одного из танков и командующего наступлением…

В новом правительстве, созданном аль-Бакром, теперь уже президентом республики, Саддам курирует государственную безопасность. В 70-е годы он сосредоточил в своих руках огромную власть и немалые деньги, возглавил Комитет по нефти и стал фактическим хозяином нефтяных богатств Ирака. К 1979 году, когда аль-Бакр был "по состоянию здоровья" отставлен от всех должностей и посажен под домашний арест, вся реальная власть уже давно принадлежала Хусейну.

Классический злодей для Голливуда.

Американские сценаристы славятся умением ярко живописать отрицательных героев. Однако в случае Саддама им, кажется, даже не пришлось сгущать краски. Он управлял страной почти четверть века, был президентом, главой правящей партии и главнокомандующим. и за это время, как кажется, совершил почти все возможные для диктатора злодеяния, строго по каталогу.

В 1969 году, еще при аль-Бакре, был раскрыт заговор сионистских шпионов. Они якобы передавали в Тель-Авив секретную информацию, а на вырученные шекели финансировали курдов. На площадях Багдада были выстроены виселицы и начались публичные казни. Толпы танцевали на улицах, празднуя смертельные приговоры раввинам, талмудистам и рядовым лавочникам.

Следующими предателями стали мусульмане шииты (в Ираке 60% населения - шииты, но власть держат 20% суннитов; и аль-Бакр, и Саддам были суннитами). В Басре, главном шиитском городе на юге страны, начались массовые расстрелы. Десятки тысяч людей попали в тюрьмы, где их изощренно пытали.

В 1987 - 88 годах настала очередь курдов. Для "исправления демографической ситуации на севере Ирака поначалу практиковались переселения курдских семей вглубь страны. Для курдов создавались специальные резервации и концентрационные лагеря в пустыне. Но такой путь показался Саддаму слишком медленным, и диктатор решил травить непокорных газом. Он впервые в истории применил химическое оружие против собственного гражданского населения.

Еще более изощренно Саддам действовал по отношению к непокорным соратникам. Предпочитал закатывать своих врагов и соперников в асфальт, растворять их в бассейне с серной кислотой. Возможно, в этой области он даже обставил своего учителя Иосифа Сталина…

Однажды, в самом начале ирано-иракской войны, диктатор открыл заседание совета министров неожиданным заявлением. Не думают ли господа министры, - сказал он, - что ему следует подать в отставку. Хомейни успокоится, в страну вернется мир. Причем просил высказываться искренне, чтоб принять правильное решение.

Один несчастный и высказался. Причем не явно в пользу отставки, а нечто обтекаемое, в принципе, мол, такое предложение не лишено логики. Наручники на министра надели тут же в зале. А к ночи семье доставили в брезентовом мешке тело, изрубленное на куски.

В другой раз, во время съезда партии БААС, когда со сцены лились рекой славословия и здравицы диктатору, на трибуну был выведен полуживой от пыток старый оппозиционер. Дрожащим языком он начал называть имена заговорщиков. Их тут же арестовывали и казнили…

Суровый, но справедливый…

Однако на Арабском Востоке все эти ужасы воспринимаются совершенно иначе, нежели на Западе, привычном к риторике в стиле "права человека". Жестокость здесь - в традиции, она - неизбежный атрибут сильной власти. Саддам, - и это только укрепляло его популярность, - никогда особо не пытался скрыть следы своих преступлений. Он признавал, что в стране приняты публичные казни, что при дознании применяются пытки. Когда западные журналисты касались этих тем, он всегда отвечал, что так и только так "можно устрашить тех, кто бросает вызов"…

Он был прочно в образе, этот новейший халиф Багдада. Отец и муж народа, защитник Востока от западных насильников и угнетателей. Еще в 1985 году, на приеме в честь американских конгрессменов, Саддам говорил: "Вы, американцы, обращаетесь с третьим миром, как иракский крестьянин со своей молодой женой. Три ночи любви, - и вот она, забытая, уже гнет спину в поле".

Этот имидж сурового, но справедливого лидера, отстаивающего свою страну и свой народ в неравной, но правой борьбе, из последних сил укрепляла официальная иракская пропаганда. Он был почти обожествлен, на каждом углу - изображения в полный рост, каждый день - потоки славословия с телеэкранов и с газетных полос. В стране шепотом рассказывали анекдот: "Население Ирака - 28 миллионов. 14 миллионов человек и 14 миллионов портретов Саддама".

Но самое удивительное, что миф о Саддаме как о вожде угнетенных и обездоленных был популярен почти во всех арабских странах, далеко за пределами Ирака. Даже оккупация Кувейта и "буря в пустыне" не подорвали этой популярности. Еще бы, ведь главное, он бросил вызов. Кому? Даже не Израилю, самим американцам. Тогда, когда Советский Союз пал, и, казалось, вместе с ним исчезла последняя надежда…

Семья и сокровищница.

В каждой арабской сказке про доброго злого халифа центральное место занимают гарем и сокровищница. Саида родила Саддаму двух сыновей: Удэя и Кусая. Старший, Удэй, уже пятнадцатилетним мальчишкой самолично пытал министров, - чтоб упрочить отцовскую власть. В 90-х, возглавив Национальный Комитет Ирака, он пытал уже спортсменов. Футболистов за плохую игру, легкоатлетов за скромные результаты.

Но горячность повредила Эдею. Сначала он забил до смерти личного слугу своего отца, устроившего тому роман с Заидой Шамбандар, женой директора Иракских государственных авиалиний, а потом и вовсе ранил своего дядю, из-за чего окончательно впал в немилость. Но это не помешало ему насиловать всех красивых девушек в Багдаде и стать личным врагом для большинства семейств из иракской элиты. Так что мало кто о нем плакал.

Младший, Кусай, больше занимался политикой. Он курировал спецслужбы, части республиканской гвардии и внутренние войска. Говорят, начинал день с просмотра секретного досье на каждого офицера чином от майора и выше. В армии его ненавидели, но именно Кусай был назначен наследником. Что ж, и в этом проявился своего рода авторский почерк Саддама. Он ведь первый арабский диктатор, который поставил спецслужбы выше вооруженных сил…

Клановый характер иракского общества был очевиден. Все видные посты занимали саддамовы родственники, родственники этих родственников, земляки и просто старые знакомцы. Эти люди узурпировали не только власть, они естественным образом захватили и все богатства Ирака. Совокупное состояние семьи Хусейна перекрыло все возможные ожидания. До войны американские спецы называли сумму в $ 6 млрд. Ныне говорят уже о 40 млрд. Американцы сейчас усиленно ищут эти средства, тем более, что министр финансов США объявил "всемирную охоту за кровавыми деньгами" уже на второй день после начала боевых действий в Ираке.

Оргия богатства.

Когда в Европе и в США пишут о несусветных богатствах и излишествах Хусейна и его сыновей, всегда возникает ощущение, что сочиняют хрестоматию. Здесь сливаются воедино целых три классических сюжета: повесть о восточной роскоши, рассказ о плебее, дорвавшемся до власти, но начисто лишенным вкуса, и, наконец, сага об обуздавшем свои грубые инстинкты современном западном человеке, застывающем перед всей этой избыточностью в совершенном замешательстве.

Для себя и для своих сыновей Саддам построил 80 дворцов, призванных размерами и роскошью затмить дворцы Багдадского халифата. Только после 1991 года на эти постройки ушло $ 2,2 биллиона. "Они все похожи на Зазеркалье, обитель умалишенных, где уживаются рядом и стилистика Людовика XIY, и вездесущий мрамор, и грубый модерн а ля "берлога суперзвезды Сталлонне во Флориде" и конечно же много-много золота… они столь же головокружительны и помпезны, как сияющие казино Лас-Вегаса", - в таких выражениях пытается передать свой шок от увиденного Андреас Вермайер, специалист по арабскому искусству из Гарварда. "Нет ничего более чуждого классической исламской архитектуре, это скорее перенасыщенный модерн, где все создано не для повседневной жизни, а для помпезных приемов, безудержных оргий и кровавых расправ: огромные залы, мрачные подземелья, невероятно долгие переходы, утопающие в мягких коврах, скрадывающих звук шагов".

В своих дворцах Саддам собирал почти все вещи, которые символизировали в современном мире власть и богатство. Так, он тратил миллионы на бриллианты. Times уверяла, что на одном из крупнейших рынков драгоценностей Востока, в Бангкоке, у Хусейнов была налажена целая ювелирная сеть. Их агенты не только поставляли камушки самому Саддаму, Удею и Кусаю, но и собирали сведения обо всех крупных событиях в международной алмазной торговле. Так, незадолго перед войной Удэй купил уникальное брильянтовое кольцо за $ 750000 у некоего гражданина США. Причем, ни сам Саддам, ни его сыновья никогда не скрывали своего увлечения роскошью. На вопросы журналистов диктатор честно отвечал: брильянты-де, как и сто лет назад, лучший способ капиталовложения. Не поспоришь.

Впрочем, и другие его собрания дорогого стоят. Коллекции сигар Davidoff, именные кубинские сигары Saddam Hussein, покоящиеся в позлащенных хьюмидорных комнатах, отделанных ценнейшими сортами ливанского кедра, больше миллиона (!) раритетных французских вин, в том числе 30 - 40-летней выдержки, сотни ящиков Dom Perignon, и золото, золото, золото. Золото в золотохранилищах, золото на стенах, просто золотые вещи, сваленные в залах.

И все же больше всего мародеров, взламывавших резные двери Багдадского дворца диктатора, привлекала коллекция автомобилей от Хусейна. Это собрание приносило так много беспокойства оккупационным властям, что американское командование приняло решение его уничтожить. Со слезами на глазах союзники расстреляли из танковых орудий два гаража, где хранились Mercedes 1917 года, Packard 1930-го, V8 Woody, Cadillac Fleetwood 1970-го года, Chevrolet Bel Air 1955 года и многие другие шедевры мирового автоискусства. . Все машины имели пробег менее чем в 1000 миль, были заправлены и ключи висели в коробке зажигания.

Впрочем, из гаражей все же исчезло больше 20 машин. Бог весть на каких аукционах теперь можно ждать их появления…

Не отставал от своего отца и старший сын Саддама Удэй. Его багдадский дворец представлял из себя целый город с подземными и наземными проходами и даже проспектами. Он состоял из шести частей, и добраться из одной в другую можно было только на специально спроектированных для этого сооружения электромобилях. В дни приемов в коридорах этого дворца случались электромобильные пробки, работали светофоры. В подземельях располагались казармы гвардии, госпиталь, золотохранилище.

Самым почетным гостям показывали уникальную коллекцию оружия ручной сборки, собранную Удэем. Тут было все - от старинных клинков дамасской стали - до самых современных образцов технологии убийства. Венчал собрание автомат Калашникова из чистого золота, своего рода религиозный символ современного "освободившегося" Востока, сменивший древнего золотого Тельца.

Еще одним основанием для гордости Саддамова сына был зверинец. Все, как у настоящих халифов. В вольерах разгуливали печальные львы, разминали мускулы медведи, на солнышке грелись изящные леопарды.

Вкусы Удэя, как и у его отца, не отличались особой изысканностью. Много, сильно, быстро, роскошно, - вот девиз его незамысловатых, но при этом изобильных удовольствий, сквозной метафорой для которых вполне могла стать невероятных размеров кровать. Говорят, на ней вполне могла бы улечься рота американских солдат и не испытывать никаких неудобств.

В спальне, оформленной в стиле "позднего рококо", над этим царственным сексодромом висел парадный портрет Саддама. Отец нации снисходительно, но сурово наблюдал утехи своего старшего сына. В двух гимнастических залах союзники обнаружили гигантскую коллекцию порнофотографий, расклеенных по стенам. Один британский старший офицер заметил, что такого количества изображений голых женщин он не видел за всю свою жизнь. А он многое видел, этот бравый воин.

И все же добил победителей бар. Коллекция опиума их золотого треугольника, килограммовые запасы героина, тысячи названий редчайших вин, лучшие коньяки Франции, некоторые ценой $2000 за бутылку, и снова именные сигары, на сей раз уже Uday Saddam Hussein. Офицеры шутили, что они не удержались, и курили вражеский табак с удовольствием. Пили ли они, употребляли ли наркотики и занимались ли любовью на Удэевом ложе, - об этом история пока умалчивает.

Еще не конец?

Американцы победили. Очередной арабской сказке пришел конец. Поначалу казалось, что Саддам все-таки увернется от удара мстительного Запада, но на сей раз хитрости, наглости и ловкости не хватило. Дело слишком далеко зашло.

Он прятался на малой родине в окрестностях Тикрита, в глубоком колодце одной ничтожной арабской деревеньки. Фрейд считал, что колодец - символ женского лона. Что ж, когда его первый раз показали бородатого и взъерошенного по телевидению, он выглядел вполне себе семенем ненависти. Той ненависти, которую сам же растил всю жизнь и ходячим примером которой стал. Теперь им можно безбоязненно пугать детей в Бостоне и Сан-Франциско. Вот придет Саддам, вот утащит в Ирак, вот затравит газами, вот заразит химическим оружием…

…Впрочем, краем по морю массовой информации прошли и сведения, размывающие этот цельный образ. Дескать, в последнем убежище Хусейна на стенках ржавыми кнопками были прикреплены христианские иконки, а сам диктатор читал Евангелие и "Преступление и наказание" Достоевского. И что ему, право, до несчастной Лизаветы?

…500 крупнейших адвокатов со всех концов Азии и Европы мечтают защищать бывшего иракского диктатора на предстоящем судебном процессе. Думается, их манят не только деньги. Они тоже хотят в легенду.

Человек, которого зовут свистящим именем Саддам, казалось бы, сошел со страниц этих книг, украшенных орнаментом художников из мастерских Дамаска, Тегерана и Истамбула. Его место там, среди кровавых наследников Гаруна аль-Рашида, в вязкой и пряной атмосфере ближневосточного фольклора. Именно потому, вопреки своему поражению и позору, он так уверенно на наших глазах шагает в легенду и уже стал одним из двух - трех деятелей в мире, фамилия которых кажется лишней, достаточно выговорить имя, и сразу возникнет образ.

"/>

Комментарии (0)

Чтобы оставлять комментарии
необходимо авторизоваться:

    Чтобы оставлять комментарии необходимо авторизоваться!