обновления
Проза • 12 августа 2017
Поэзия • 18 апреля 2017
Поэзия • 06 марта 2017
Внутренние новеллы • 03 марта 2017
Поэзия • 04 февраля 2017
«Музыка, ощущение счастья, мифология, лица, на которых время оставило след, порой - сумерки или пейзажи хотят нам сказать или говорят нечто, что мы не должны потерять».Хорхе Луис Борхес

Ну вот, лежу в горячей воде. Книжка рассказов Кортасара куда-то исчезла, Астафьева в ванной читать жалко. Нет, я их ни в коем случае не сравниваю, просто том Астафьева большой и хорошо издан, будет обидно намочить. Подумал было про Пушкина, уж куда его только не брали, и замочили, кстати. Не. Зачем вообще в ванной читать. Все равно, что в поезде, который мчится по неведомой земле, уткнуться бы носом в холодное стекло и только удивляться воспоминаниям о местах, что остались позади. Набираешь воздух, закрываешь глаза и запрокидываешь голову. Конечно, ванная не купе, хотя тоже, лежишь себе и ничего лишнего, до горизонта не больше двух метров. И всего своего, что с собой, меньше не бывает. К тому же, очевидная отстраненность от того, что происходит снаружи. Уйти в ванную – это почти что побег из реальности. На шампунях даже иногда пишут «быстрый уход». Кто-то, конечно, кончает здесь с жизнью. А кто-то рожает. Многие с удовольствием трахаются, но все без исключения идут сюда, чтобы стать чище. Место почти сакральное… Хотя, можно представить себя где угодно. Ну, почти. Все-таки ванная – это цивилизация. Город, значит, неподалеку. Поднимаешь голову, делаешь вдох и открываешь глаза.

Замороженное окно тамбура, холст с отражением божественного замысла. Что-то весьма абстрактное и при этом совершенно конкретное изображено на нем. И все-таки интересно, где проедет этот поезд, пока курится сигарета. И мало, оказывается, подышать на стекло, чтобы появилась крохотная проталина, нырять в которую взглядом. Что еще может быть так же просто, как дыхание? Вторгаться ли вообще за этот рисунок, занятный сам по себе, что можно увидеть в нем, пока курится сигарета? Человек, стоящий у двери напротив, начинает тереть обледеневшее окно, сначала пальцами, потом ногтями. Эффекта мало, но он продолжает раздирать лед, почти остервенело, и через его расцарапанное окно уже кое-как видно мелькающие призраки деревьев. Сколько же еще ему придется так стоять, чтобы прорвать холст и разглядеть что за ним. Убираешь от стекла руку и стряхиваешь капельки воды. Вся ладонь до кончиков пальцев в эйфории, и не ясно, обжегся или замерз. Прикладываешь ее еще раз, как будто можно дотронуться до ледяного ветра по ту сторону, и еще раз, разглядывая заснеженные русские пейзажи, все-таки обжегся или замерз. Ощущаешь пальцы как будто в первый раз в жизни, пока они тушат бычок, тамбур уже пуст. Прежде, чем войти в вагон, бросаешь взгляд на окно, у которого стоял тот человек. Через пятно стекла, очищенного ото льда, видно мелькающие деревья. Обжегся он, или замерз, или что-то еще.

Рано или поздно, конечно же сталкиваешься с неизбежностью того, что лежишь в ванной, причем знакомой. Метра два на полтора, раковина, зеркало, кран, из которого, как во всякой цивилизованной городской ванной, течет и горячая, и холодная вода. Здесь даже есть жизнь, то есть независимо от чьего-либо присутствия. За нее отвечает паук. Куда бы ты его не стряхивал, даже на балкон, он все время находит дорогу назад. Стоит звездочкой на белой эмали и, глядя куда-то всеми своими глазами, будто бы только и ждет, чтоб его окатили. На Крещение так и случилось, не окатили конечно, окропили из душа святой водой. Не исключено, что он за ней и выползал все время, просто не знал, когда Крещение. Мало ли, тварь Божья. Впрочем, в какой-нибудь другой ванной могли бы подумать, что карма у него под эту случайность заточена, благодаря ей переродится в человека и вон из сансары. Но это в другой ванной. Там и паук, может, не спасся бы.

Трудно оценить разницу, когда она не в цифрах. Вот цены на товары повысились, стали ли продукты лучше? Вроде такие же, разница – только в цифрах. Между красивой и некрасивой девушкой есть, несомненно, разница. Но говорят, бывает красивая, а трахается чудовищно, а некрасивая, говорят, бывает такая, что всем бы по такой и войн не стало бы. И где их цифры, мы все хотим понять, что за разницу ощущаем. В чем разница между дорогой от Белгорода до границы и от той же границы до Харькова? Помимо того, что одна сегодня Россия, а другая Украина, ни в чем. Но она есть. Не ясно, в деревьях ли, домах, лицах людей, во всем. Тот же эффект, но гораздо сильнее, когда въезжаешь по трассе из Румынии в Болгарию. Был в одном мире, перешел через границу, и оказался в другом, а это всего-то метров сто. Другой лес, другой воздух, птицы поют по-другому. Почти невероятно, но это происходит на многих границах. Минуешь всего-то знак с названием города на белом фоне, и чувствуешь, что раздел уже позади, и если обратить внимание, это становится парадоксально очевидным. Хотя, казалось бы… А если объявить границы ванной, как изменится мир за ее пределами? И как он меняется, когда люди обозначают свои собственные границы: личный кабинет, дом, это мое, это не мое, свободное время, и несвободное, вроде как, время. И времени, ведь, тоже граница имеется. Вот и коан:

— В чем разница между христианским смирением и буддийским принятием вещей какими они есть?

— В ванной.

Тут, конечно, уже любая деталь обретает значение. Дырка в стене, куда так и не повесили душ, плитка над головой, которая скоро, по идее, должна упасть, пустой флакончик из-под ветивера, ржавеющее старое лезвие, что-то темное возле шампуня, ой… дрянь какая. Все это где-то в пределах города, выделенного из пространства в отдельный мирок окружным кольцом.

Внутри него идет снег. Наконец-то идет нормальный зимний снег. Он ложится легко, покрывая карту города белым. В четыре часа ночи лишь несколько прохожих оставят на нем свой след. Чтобы он был похож на гусеницу трактора, или на прыжки диковинной птицы, или на след человека, у которого левая нога шаркает, а правая косолапит. Они уже будут засыпать, а снег так и не успеет сгладить следы. И еще несколько часов на белой карте города будет видно бродивших по улицам странных людей и сказочных существ. Несколько часов, пока не проедут снегоуборочные машины, расчищая дорогу толпе, рвущейся к рабочим местам. Но это разница в цифрах.


раньше:
← 1o/o7/2oo7
640
городская шизнь
21/o1/2оо8

дальше:
11/11/2оо8 →

Комментарии (0)

Чтобы оставлять комментарии
необходимо авторизоваться:

    Чтобы оставлять комментарии необходимо авторизоваться!