обновления
Поэзия • 18 апреля 2017
Поэзия • 06 марта 2017
Внутренние новеллы • 03 марта 2017
Поэзия • 04 февраля 2017
Переводы • 19 января 2017
Зацепило?
Поделись!

МЕСТО СИЛЫ

ИНТЕРВЬЮ

Газета «Вечерний Петербург», 22 октября 2010 года.
Вопросы и комментарии – Анна Сусид

Петербуржца Евгения Мякишева – автора семи книг, единственного лауреата учрежденной Юзом Алешковским премии «От Музы» – многие считают скандальным поэтом. Он этого не стыдится. Вышедший в прошлом году сборник «Огненный фак» (название – явная провокация, но и оммаж Гумилеву) принес Евгению славу «самого дорогого поэта России». Он этим не гордится. И до сих пор удивлен, что, несмотря на смело назначенную книготорговцами немалую цену, тираж разлетелся за считаные месяцы. На стандартные вопросы корреспондента «ВП» Мякишев дал ответы, прямо скажем, небанальные.

— За вами с юности закрепилась репутация хулигана – и в литературе, и в жизни...

Блажен, кто смолоду был молот – зубами тверд, мышцой упруг; кого не вбили холод, голод и пьянство, трезвости недуг, в пространство каверзы – растяпу – похлеще, чем ж/д костыль, – по шляпу – в шпалу – по этапу за хулиганство. Это – стиль.

— Критик Виктор Топоров прежде величал вас одним из лучших поэтов города, а недавно и вовсе назвал единственным поэтом, достойным этого звания...

Кора быль не стоит – идет ко дну торпеда, и критик Топоров развесил свой напалм. Поэтов ждет посмертная победа с подземною тоской напополам. Допустим, девушки: из них поэтов мало, но Оля1 и Наташа2 хороши. И не криви, читатель мой, кусало, а лучше улыбайся и чеши. В широком смысле чёс тебе полезен. Чем попусту ты будешь горевать – чеши скорей и будь уж так любезен вопросов впредь поменьше задавать. А мужеская часть поэтов гнется, скрипит снастями, стонет на ветру, и ей, болезной отчасти, неймется – прижизненно прославиться в миру!

— Востребована ли, по-вашему, сегодня поэзия как жанр?

Поэзия – цветастая поляна на солнечных просторах окияна. На ней пасется кит. Русалка спит ничком, на ней устроил скит поэтишко. Крючком там вяжет девушка смешные словеса, бессмысленные, в общем-то, краса.

— Есть ли будущее у понятий «читатель», «автор», «книга»?

«Читатель», «автор», «книга»? Сапего и Коврига3, «Эксмо» и «Лимбус Пресс»… Штрихкод… Конечно – yes – останутся конкретно. Не меньше, чем на год. А после неприметно лекарством от невзгод случатся перспективы, незримые окрест, – неведомые нивы, совсем не ясный квест. Ну а покамест книги пекутся как ковриги. Куда ни кинешь взор – везде печатный вздор, соседствующий лихо с премудростью земной. Но всё, по сути, тихо стремится в перегной.

— «…Поэзия, прости Господи, должна быть глуповата», – написал некогда Пушкин Вяземскому. Согласны ли вы с этим утверждением?

Поэзия должна быть! Глуповатой? Положим – но волшебной и смешной – как Дядюшка Мороз, подбитый ватой, с набитою сюр – призами мошной, с ним дурочка – в доступной перспективе телесного честнОго естества. А у поэта – молодость в активе, безбашность, бесшабашность… трын-трава!.. Вот – старцы. Разберем, к примеру, Рейна. Переизбыток ваты – под обрез. Слабо ему – натрескавшись рейнвейну, в штосс4 с тойфелем5 играть на интерес! Академично анемичен Кушнер – виршащий по сусекам волшебства! Хорош и грязно грозен Леша Пукнер6 – поэтишко, не помнящий родства! Но я его ценю не в пол-алтына, подрыльником врезаясь в естество реальности. Вот он – примат акына над Далем, изучавший колдовство у Лотмана… а я – корабль в пустыне, где лоцманы – Тарковского верблюд и Хармса Хню – вовеки и отныне, доколе жив-служив вербальный люд.

1) Поэт Ольга Хохлова

2) Поэт Наталья Романова

3) Отсылка к статье Яна Шенкмана «Сапего и Коврига» («Индекс / Досье на цензуру», 2006, № 24). Михаил Сапего – глава издательства «Красный матрос». Олег Коврига – глава рекорд-компании «Выход».

4) Карточная игра

5) От «Der Teufel» (нем.) – «чёрт»

6) Ласковое дружеское прозвище Алексея Плуцера-Сарно – поэта, филолога, искусствоведа.

В ДОЗОРЕ

A. Ж.
Ты пережила свой яд, мать-кобра. Твоим сокровищам нужен новый страж...
Киплинг, «Маугли»
Мне жаль, старик! но ты сгубил свой йад,
Он прел, незрел и не сразил в натуре
Ни чорных птиц! Ни хладнокровных гад!
Ни их гнездилищ в Санкт-Литературе.
Мне знать о сём положено! Засим
Ниспослан свыше я служить поэтом!
Ответственным! Мы в воздухе висим.
Он – в «Англетере» в петельку продетым,
Она – Елабугу болтает на петле,
На них с земли взирают с пиететом…
Я – между тем – болтаюсь на земле,
Петляя между тем и этим светом.

БЕЗ НАЗ…

Глаза открываются не только изнутри наружу, но и снаружи вовнутрь – чтобы видели тебя.
Два глаза открыты для других смертных, третий – для других бессмертных существ.
ИЮ
смотрю я бывало туда и сюда
летит покрывало струится вода
секунды снуют время движется вспять
сникает уют мне опять двадцать пять
я молоден нет таких слов в языке
я моденн* поэт надо мной на крюке
висит предыдущий поэт впереди
по следу идущий тревожно в груди
пишу тебе это письмо этот стих
смотрю на поэта зачем он затих
затихну и я но не сразу потом
как маршал кутузов пробитый болтом**

*) так верно

**) ПРОБИТЫЙ БОЛТОМ, потому что тот идущий вперед по пробитому мной следу, кто будет писать ЭТО ПИСЬМО, ЭТОТ СТИХ (т. е. МИРОВОЙ ПОЭТИЧЕСКИЙ ТЕКСТ), забьет болт.

Забьет болт на все толки (речи) толпы, на ее усредненное, хотя и обеспечивающее уют, миропредставление и миропонимание.

Толпа говорит, а значит, и мыслит по усредненному канону, стандарту: для нее есть лишь каноническая форма МОЛОД. Для нее в языке нет такого слова, как МОЛОДЕН.

Но от толпы скрыта покрывалом Майи внутренняя сущность мира, она живет в мире представлений, она сыта этими представлениями. От нее скрыта сущность жизненного потока-движения – ГОЛОДНАЯ ЖАДНАЯ ВОЛЯ К ЖИЗНИ.

Поэт – это тот, кто смотрит ТУДА и СЮДА, туда – в мир представлений толпы и СЮДА – в мир голодной воли. И ему открыты внутренние, сущностные законы жизни, к-рая, будучи создана СЛОВОМ-ЛОГОСОМ, есть прежде всего язык. И поэту открыто, что словообразовательная система языка вполне позволяет образовать слово МОЛОД-ЕН по аналогии с ГОЛОД-ЕН, ХОЛОД-ЕН, БЕД-ЕН, ВРЕД-ЕН.

И он, наделенный своим знанием внутренних законов бытия-языка, забивает болт на все установления призрачного мира представлений. И речет в его речи-письме голодная жадная воля-к-жизни МОЛОДЕН,

И он становится МОДЕНН. Но не так МОДЕН,не так современен, как модны идущие по чьим-то следам в мире представлений стиляги-модники, эти калифы на час, на миг – ведь мода преходяща.О, нет, он-то, конешно, не так пошло моден, как они! Он становится пролонгированно, удлиненно, удвоенно МОДЕНН.

МОДЕНН...на какое-то время, поскольку временность как сущность моды неотменима. Его модННость пройдет. И ее уход заставит его пойти на самоубийство, привесить себя на крюку.

Если, правда, не удастся на себя, ставшего немодным, забить болт и привесить самого себя, прежнего, за крюк. Для этого нужна воля повернуть движение времени вспять, вернуть вечное молодо-голодное ощущение воли-к-жизни. Вернуть Я МОЛОДЕН.

И тогда, если сможешь совершить невероятное, если сможешь совершить чудо возвращения в молодость – станешь победителем модННого Наполеона, всего лишь модННого европейского Бонапарта, как маршал Кутузов.

МОЛОДЕНН образован по словообразовательной матрице, существующей в языке, не противоречит его внутренним законам, то МОДЕНН – противоречащее внутренним законам языка СВОЕВОЛИЕ. Оно-то и карается самоубийством, приводит к крюку. Наполеон был моден и СВОЕВОЛЕН...

Дальше можно разворачивать широкую аллюзию с образом Кутузова в толстовском «В и М».

Здесь же я пока остановлюсь на финале этой аллюзии. По версии Толстого, Кутузов умирает в 1813 году, так как свершил то, что ему было предназначено свершить – разбил Наполеона, возглавил народную войну.

Поэт должен свершить назначенное ему – написать свой стих, свою главу в мировом поэтическом тексте –«письме»: рифма СТИХ-ЗАТИХ.

Чтобы по его следам пошел, забивая болты, в том числе и на него, другой поэт.

Ольга Земляная

epistola

Ланчинской
Mon cher ami, Наташка,
Я рад, что ты жива!
А как же?! Жизнь – kakashka? –
Увы-уви-ува...
Не радуют ни детки –
мерзавцы, шантрапа! –
ни девки-недоделки,
ни бабки, ни шурпа –
хурма, сиречь – малина,
ни бабы, ни бухло…
Всё персть, труха и глина.
Морока. Морок. Тхло.
Но – полно – лунье минет.
Февраль запалит фрак.
Трансформер-март поднимет –
forever! – Fire fuck!
И – вот же! Жизнь – конфекта,
По кайфу – все, всё – в кайф!
В режиме спецэффекта
all right! – внедрится рай в
твой rave… ещё немного
морозма, чепухи
и life твой… ей-же-Б-га –
разверзнется – хоп-хи…

ДИПТИХ

1. похер

грифону
Вот неугомонный Геннадий,
Забив на непруху и тхло,
Живёт обстоятельным дядей,
Презрев наркоту и бухло!
А нет бы нажрался, ширнулся,
Полжмени колёс заглотил
И, сплиф засмолив, прошвырнулся
К софитам нездешних светил,
В созвездье Стрельца гренадёрски
Внедрился, бесстрашен и шал,
И не копошился в подшёрстке
Земного пространства, как вша.
Засим – возвернувшись на землю –
Поведал о горних мирах!
Пусть – пишет, как мы... shit, я внемлю –
Увязнувши по хер во прах.

2. без миш

сквернослову
Нет, мы – не shit, не срань господня,
Не погребень из-под ногтей -
Ты знаешь, Доk, кто мы сегодня?!
Не знаешь – глупый иудей?!
Мы – мега русские поэты
Я – и неместный Болдуман!
Сейчас вдвоём споём' куплеты:
Five, four, three, two, ту-ту… to one.

ЗВЁЗДЫ Э… СТРАДЫ

Огурец – прирожденный эстрадный певец,
Круче перцев из «Фабрики звёзд» –
И когда он поёт – это мега-*издец,
Супер-пупер-оттяг в полный рост!
Все морковки, балдея, пускают ростки,
Земляника усами вертИт –
А картофель – в экстазе таращит глазки...
Сельдерей же – напротив, сердит:
«Ноль-ноль-пять децибел! Ишь распелся, дебил!
Не даёт, bljad', спокойно поспать!
Эх, будь я человеком – убил бы. Убил!
Засолил бы и съел, твою мать».
Человек же проходит – не слыша ничё,
Ибо ухом – увы – туговат...
«Огурец! Огурец! жги, давай blja, ещё!» –
Восклицает в отпаде томат...

НА СКВОЗНЯКЕ

май
не за горой
за двойной дырой
он висит в тепле
с лыбой на мурле
там же и апрель
гонит акварель
прощелыга март
мечет ветр на фарт
там моя любовь
пользует люголь
застудивши зев
сам я оборзев
кувыркаюсь там
веснеяный в хлам

ПРЕБУДЕТ

Л. Ворсулевой
Влезу в воду – заводнюсь.
Заводной сегодня день.
Я не сплю, я длюсь и снюсь
Всем. Всему вокруг. Воздень
Крылья – ангел мой земной –
Лени лань, юдоли лунь,
День возьми в ладонь со мной,
Целокупный день-июнь.
Ты сон мой, и я с тобой.
Кем ни слыл бы, с кем ни стыл –
Ты со мной – Мой Б-г, бог мой,
Мы – любовь. Доколе сил…

МЕТРОПОЛИТАЙНА

«Magical Mystery Trip»

давай сойдём во двор
с высоконорных гор
по льдистому пушку
на-spray’евшись к дружку
dub с ним в нирв… wow впасть
толпой втекаем в пасть
кишечника метро
внедряемся в нутро
блестящий поезд-глист
подгонит maschinist
прелюдия проста
вселяемся в глиста
der praktikum простой
сливаемся с глистой
в телесной тесноте
болтаемся в глисте
порывисто-просты
выходим из глисты
вылазим из земли
сугробы корабли
на трезвом пустыре
напрягшемся горе
по льду-нетопырю
плывём по пустырю
скрозь свару января
до сходней <с> пустыря

СПОКОЙНОЙ НОЧИ

манимо-мнимое мешает
внушая ужос тормозит
вотще шале души ветшает
grand défilé филе дерзит
как друг кривляется незваный
нежданный недруг-недурак
кривится купол осиянный
заносит башню полумрак
но мы как истинные гады
на это всё возложим fuck
хопхер преграды нам камрады
вперёд-наверх good night good luck

ВЕЧЕРНЕЕ (вчерне)

оле-хохлове
Быть может, настала пора
Влюбиться в тебя, ё-моё,
И грезить тобой до утра,
Точней – до утрат точек с «Ё»…
А чо – неприкольно? Отстой?!
Голимый по ходу расклад?
Кому это нужно?!!
– Постой,
А пара рулонов рулад,
Которые я сочиню,
Чтоб душу твою охмурить –
Блестящих, подобных огню,
Что в горних софитах горить?!
А трепетный – сызнова – вздрюк,
Который вставляет зело,
А счастья изысканный крюк?!
Ведь это моё ремесло!
Ужели тебе – положить
Ваще на волшебную страсть?
Подумай, ведь время бежить,
Линяет козырная масть.

* * *

В Петербурге сникает жара,
Сокращается солнечный свет:
30 градусов было вчера,
а сегодня семнадцать — привет.
Вот пройдёт месячишко-другой
И разверзнутся хляби небес,
А ещё через пару — пургой
Станет весь этот летний шартрез.
Так и нам — было жарко вчера,
А сегодня — тепло, но не жжёт.
Не в облом завершилась жара —
Бабье — нежное — лето грядёт.
..........................................
Пусть по первому льду сложен путь,
Но до стужи и полной пурги
Мы с тобой добредём как-нибудь,
Нарезая по жизни круги.

ПУТЁМ ЗЕРНА

в ходы призорные – надысь
в лигнин, в суглинок, в гумус –
под si-bemol minor слились –
и Болд, и Геха... думу-с
втемяшил в шарабанку мне
Шопена марш погостный
я – ситный Мякиш на гумне,
не скаредно-обсосный,
а – разгуляй-по-хляби сам –
с-усам – ушкуйник слова –
горе корячусь, к – небесам...
што – если суть – полова?!..
и – я в призорные ходы
отправлюсь не до срока –
с кошёлкой блудной лабуды
зашоренный – оброка
не отработав в полный рост –
не отбоярив карму –
сольюсь бессловно на погост –
без джармушева шарму
такая фишка – шалый путь:
безбашно хавать брашно
нактыл кыжить*, мурыжить муть,
отчаливать бесстрашно –
не – мне! – сермяжнику пера
кудеснику любоды!
мне не по чину, ни хера
почин такой свободы!

*) нактыл кыжить – обижаться или изображать обиду. ИЮ

СОН? – НЕТ!

У мужчинок, начитанных с вечера,
Есть такая манера мудацкая:
Коль сказать им отчаянно нечерта,
Гонят то, что базлала Blavatskaya,
Иль – стихами великими квакая,
Передёрнут на Freud’а постылого...
Так вот в такт изощрялись бы – факая –
Пустомели бакланья унылого.
То ли дело у быдла голимого –
Что ни слово, то чистое олово,
Ни нытья, ни сомнения мнимого
В липком щастье соитья тяжёлого.
А у нас с тобой, милая-голая,
Половая волшба разнополая.

ПЕРВОАПРЕЛЬСКАЯ ИСТОРИЯ *

Раздаётся звук печальный, я встаю с улыбкой сонной,
Открываю дверь – начальник мой стоит; демисезонный
Плащ на нём просторномягкий, а в руках – бутылка шнапса;
Изучив основы магий, говорит он слово γράψω**
Вместо «здравствуй», вот скотина... Я зову его обедать,
Ибо время. Половина всей еды – ему. Отведать
Я надеюсь мерку шнапса или лучше полбутылки
Засандалю разом, на спор. Я раскладываю вилки,
Ложки, рюмочки, сервизы, нож спецьяльный для икорки,
В сеть включаю телевизор, на экране – мочат корки,
Травят байки, гонят речи... Мой таинственный начальник,
Приобняв меня за плечи, тусклым голосом печальным
Тихо шепчет мне: «Евгений... к нам вчера пришло заданье –
В сжатый срок, без промедлений – дней за семь – разрушить зданья
Эрмитажа, Ленсовета и Казанского собора...
Я решил: возьми-ка это на себя... Тебе на сборы –
Два часа... На нашем складе есть различные устройства.
И не надо, Бога ради, мне тут нервное расстройство
Имитировать... Евгений, я ведь знаю – ты же сможешь...
Ты ж любое из строений на кирпичики разложишь
Кулаком своим неслабым... Ну а я... Мне как-то сложно –
Понимаю, что пора бы мне от комплексов – возможно –
Избавляться – но, признаюсь (тут он выпил рюмку шнапса) –
Не могу... я заикаюсь, даже просто слово γράψω
Говоря – а тут – разрушить то, к чему привязан с детства...»
Тут он начал хищно кушать колбасу. – «Тебе в наследство –
Если справишься, Евгений, – я оставлю бриллиантов,
Разных древних сочинений двадцать восемь фолиантов –
Орден Льва тебе повесят – я скажу о том Магистру –
Только справься... дней за десять, пусть не семь...» и тут же быстро
Съел обед, и даже крошки – самой мелкой – не оставил.
Сгрёб со скатерти ладошкой и проворно в рот отправил.
Проглотив же, непристойно скаля зубы – засмеялся:
«Пошутил я. Спи спокойно». И ушёл... А я остался.

*) М&Б

**) γράψω (древнегреч.) – я напишу.

Комментарии (0)

Чтобы оставлять комментарии
необходимо авторизоваться:

    Чтобы оставлять комментарии необходимо авторизоваться!